Темы дня

I.

Тоска по городовым

Вы, конечно, слышали повесть о том, как милиционер поймал вора и что из этого вышло?

Милиционер поймал вора:

– Стыдно, товарищ, воровать! Время теперь такое, а вы таким скверным ремеслом занимаетесь…

– Стыдно, – согласился вор…

– Что же мне теперь с вами делать? – спросил милиционер.

– Да что хотите, то и делайте…

– Арестовать?

– Арестуйте…

Милиционер обнажил шашку, причём, вытаскивая её из ножен, поранил себе палец; сделал серьёзное лицо и громко скомандовал:

– Шагом марш!

Двинулись в путь…

Оба шли молча.

Так дошли до участка.

У входа, однако, вор вдруг остановился и заявил:

– Я не хочу туда идти…

– Товарищ, – стал урезонивать его милиционер, – вы поступаете некорректно.

– Что? Какая карета? – переспросил вор.

– Идите, товарищ!..

Но вор упёрся и не хотел идти. Тогда милиционер заявил, что он должен будет прибегнуть к грубой силе.

Вор, как и подобает каждому порядочному гражданину, когда услышал, что к нему хотят применить грубую силу, вспылил и со всего размаха ударил милиционера по уху, и был таков…

Ошеломлённый такой некультурной выходкой милиционер сперва растерялся, а затем решил действовать энергично и завопил во всё горло:

– Городово-о-ой!..

—

Позавчера я прочёл в «Вечерней Газете» письмо в редакцию некоего гражданина Дана к гражданину-поручику Лепарскому¹, в котором гражданин Дан сетует на то, что в последнее время город положительно терроризировали всякого рода любители чужой собственности, начиная от социалистов по карманной части и кончая вооружёнными бандами грабителей…

Я читал это письмо и думал:

– Гражданин Дан! Почему вы неискренни? Почему вы вместо того, чтобы говорить «жалкие слова» о том, что «надо принять меры» и пр., прямо не скажете:

– Гражданин-поручик Лепарский, поставьте уж лучше противного городового, но только сделайте так, чтобы я был уверен в том, что моё имущество и моя жизнь находятся в безопасности…

—

Господа, бросим, в самом деле, предрассудки!..

Слово «городовой» вовсе не такое уже страшное, чтобы бояться произносить его вслух…

Скажите, положа руку на сердце, что вы предпочитаете? – Гражданина милиционера или городового?

Я – городового!

Ибо, когда я видел, бывало, на посту этого дореформенного блюстителя порядка, то я совершенно был спокоен и уверен в том, что ни моему имуществу, ни моей жизни не грозит никакой опасности…

—

Говорят:

– Со временем «всё образуется».

Покорнейше вас благодарю…

– Милиционер!

Это:

– Звучит гордо!

– Городовой!

Это:

– Звучит, вы говорите, скверно!

Но, господа, ей-Богу, пробегая хронику последних дней и читая эти бесконечные «украли» и «ограбили», я категорически заявляю:

– Мне совершенно безразлично, кто будет охранять общественную безопасность – милиционер или городовой.

Я хочу лишь чувствовать себя в безопасности, и только…

И если вы не можете обеспечить мне этой безопасности немедленно же при:

– Милиционере.

Поставьте:

– Городового.

Не конфузьтесь!

Правда, гражданин-вор не будет особенно доволен этой реставрацией и, может быть, скажет:

– Фуй, господа, как это не демократично! Опять, значит, хотите «тащить и не пущать»…

Но вы не смущайтесь.

Зато гражданин-обыватель останется очень доволен:

– Слава Богу, – с облегчением вздохнёт он, – кажется, больше не будет уже производиться экспериментов обучения милиционеров «полицейскому искусству» за счёт моей шкуры.

– Побаловались, и будет!

—

И правда, господа:

– Хорошего понемногу…

И когда в один прекрасный день гражданин-вор увидит на посту своего старого знакомого гражданина-городового, то поверье, что ему ничего не останется больше, как тяжко вздохнуть и сказать:

– Минули славные дни… А говорили – свобода! Вот тут-то и верь людям!..

ІІ.

«И пыль веков от хартий отряхнув…»

Я читал и умилялся:

– Товарищи-извозчики!..²

Милый гражданин-поручик Лепарский!..

Я читал ваше воззвание к товарищам-извозчикам и положительно был растроган до глубины души…

Сколько экспрессии:

– Товарищи-извозчики!..

И я глубоко убеждён, что они, несомненно, откликнутся на ваш призыв и не станут более «ругаться как извозчики», не станут драть «три шкуры» с седока, и будут впредь до отмены «возить по такции»³…

Да и как не возить:

– Товарищи извозчики…

Разве прежде они слышали что-нибудь подобное?!

– Извозчик…

Это было:

– Бранное слово.

А теперь:

– Товарищи-извозчики!

Да-с… Надо уметь подойти к человеку! Теперь товарищ-извозчик, хотя ему и самому пуд овса 6 целковых стоит – охотно повезёт за четвертак с Крещатика на Товарную станцию…

– За этакое ласковое слово я тебя, мол, барин, вокруг города семь раз за 30 копеек обвезу…

—

Я видел на старых гобеленах изящных маркизов…

От всей фигуры их так и веет благородством и изяществом.

И теперь я невольно вспомнил про эти гобелены.

………………………………………………………

Милый маркиз-гражданин Лепарский, я от всей души желаю, чтобы товарищи-извозчики поняли и оценили ваш благородный призыв к ним.

Это будет поистине:

– Изящно.

Но… мне кажется, ваш призыв окажется гласом вопиющего в пустыне.

Ибо граждане-извозчики, несомненно, предпочтут, чтобы их по-прежнему называли:

– Просто извозчики.

Но платили «не по такции», а… «по-хорошему».

И. Гэм, 29.03.1917 г.

Киевлянин. – 1917. – №84.

Примечания:

1. Поручик А. Н. Лепарский (Липарский) – эсер, был назначен начальником киевской милиции 12 марта 1917 г. (по старому стилю).

2. Фельетон является откликом на заметку от 28 марта 1917 г.:

«Начальник милиции поручик А. К. Лепарский обратился вчера к извозчикам с следующим увещеванием:

«Товарищи-извозчики! Ко мне поступают многочисленные заявления, что в своих отношениях с гражданами вы грубы и не в меру требовательны. Приглашаю вас понять, что такое обращение с гражданами совершенно недопустимо. Если мы завоевали свободу, то это не значит, что мы свободны от вежливости, что мы можем свободно словом и действием оскорблять сограждан; если мы завоевали свободу, то не значит, что мы можем произносить слова бранные, оскорбления всякого человека. Завоевав эти свободы, мы завоевали и другое гражданское благо – неприкосновенность личности. Я, как начальник милиции, уполномочен стоять на страже интересов этой личности и оберегать всех и каждого от названных посягательств. У вас есть такса и, доколе она не отменена, она действует, и вы обязаны ей подчиняться. Будьте вежливы, товарищи, и не требуйте того, что вам не принадлежит по таксе» (Киевским извозчикам // Киевлянин. – 1917. – №83).

3. Т. е. по предельной таксе, устанавливаемой городской думой. Вопросы оплаты проезда часто становились предметом разногласий между извозчиками и городскими властями.