Перед Масленицей

Третий год сидит зелёный змий за решёткой¹, нет ему никакого облегчения и злая тоска всё нутро выела. Отощал изрядно; прежде бока были такие полные, лоснились от жиру, а теперь – кожа вся покрыта складками, рожа вся в морщинах, только глаза ещё не померкли, вспыхивают противным огоньком при мысли, что может быть его, зелёного змия, как-нибудь и выпустят на свободу.

– Мягок русский человек, – думает змий, – сердце у него отходчивое, авось как-нибудь сжалится!.. Хоть бы условно, хотя бы и с тяжкими сокращениями², отворили мне темницу!..

Очень может быть, что зелёный змий совсем околел бы от скуки за три года, если бы в урочное время не слеталась к нему всякая нечисть. Как раз перед окном его камеры возвышается край зубчатой стены.

Вот на этих зубцах усаживается нечисть, свесив свои хвосты, и начинается интересный разговор.

Смотри – чем-нибудь несчастного узника и утешат.

Как раз перед широкой масленицей собралась большая компания нечисти, поздоровалась, как следует, с заключённым и говорит:

– Ну как, зелёный змий, поживаешь?

– Плохо, братцы, – отвечает змий, – вся внутренность во мне изныла, тоже сырость допекает, – каморку мою, по случаю дороговизны дров³, плохо отапливают… Вот третьего дня в задней лопатке так засверлило, что хоть караул кричи!..

– У нас в Петрограде, – заметил франтоватый бес с шикарно напомаженным хвостом и моноклем в глазу, – есть отличный тибетский врач⁴, к нему бы обратиться…

Змий безнадёжно махнул своей противной лапой и горестно почесал живот.

– Вот тоже, – продолжал он, – насчёт пищи плохо, очень плохо. Иной раз так животики подведёт, что хоть караул кричи.

– Это верно, – согласился толстый и брюхатый бес, весьма противной наружности, – продовольственный вопрос у нас здорово прихрамывает⁵!.. На днях угощал я одну знакомую ведьмочку в ресторане, насилу полбутылочки «этого самого» выпросил: в кофейнике притащили⁶, а после приписали в счёте: за паюсную икру и трюфельный соус – двадцать рублей!..

Глаза у змия радостно загорелись.

– Значит, ещё «это самое» попадается? А я думал – совсем уже прекратилось!.. Ведь штрафы-то жестокие какие налагаются!..

– Штрафы – штрафами, – засмеялся брюхатый бес, а по знакомству и протекции можно… Конечно, насчёт простой ханжи⁷ можно без особой протекции и дешевле, только моя ведьмочка боится её пить, говорит: сразу ничего, а потом на зрение действует плохо⁸!

– Братцы вы мои, – вдруг всплеснув лапами, затревожился змий, да ведь с завтрашнего дня широкая масленица начинается!..

Черти уныло покачали хвостами.

– Какая она теперь будет широкая, – с прискорбием сказал хромой дьявол, сидевший на четвёртом зубце, – размаху никакого сделать нельзя, вчера слушал я под печью у купчихи Растегаевой разговор – одно уныние! Купчиха, большая моя приятельница, говорит мужу:

– Как же, Андрон Иванович, насчёт блиноядения будет?

А он отвечает:

– Никак, матушка, не будет, – воздержимся… Не до блинов теперь, не до оладий… Да и насчёт выпивки туго, почти невозможно… Доктора все, точно с взбесились – не дают рецептов⁹, в шею гонят… Какие же это будут блины без выпивки… Сухость одна кромешная!..

Зелёный змий тяжело вздохнул и прошамкал:

– А ведь было времечко, и недавно так было! К концу масляной к этому самому Андрону Ивановичу я личной персоной свой визит делал…

– А мы, а мы, – подхватили черти, – мы у него уже с третьего дня гостили… Бывало, выйдет он к ужину – посмотрит кругом, и шепчет:

– Уже вы здесь?.. уже на всех бутылках и рюмках сидите верхом?..

А мы ему хором пищим:

– Здесь мы, Андрон Иваныч, здесь!.. Милости просим – вот «зубровочка», вот «рябиновая», вот «спотыкач», вот «украинская варенуха», вот «белая черешня» в 65%, вот «рижский бальзамчик», а вот чистейшая, благороднейшая «вдова Попова»¹⁰, и трижды очищенная «Смирновочка»…

– И куда это всё делось, куда делось, – простонал зелёный змий, волосы у меня на голове дыбом становятся. Такие роскошные изделия… Неужто всё прахом пошло, всё травой забвения порастёт?..

При этом возгласе все бесы опустили свои богомерзкие рожи и уныло покрутили хвостами. Один только франт в монокле довольно нахально улыбался.

– Окончательно унывать, пожалуй, нечего, – прогнусил он, – ещё кое-где имеются запасы…

– Да, запасы!.. – с горечью повторил зелёный змий, – стоят они за стёклами, припечатанные нерушимыми акцизами и полицейскими печатями!

– Ну, на эти печати есть и выдумочка маленькая, – хитро оскалив зубы, возразил бес в монокле, – в одно прекрасное утро приходит хозяин в свой магазин, смотрит – а все печати сорваны, стёкла в шкафах выдавлены и все бутылочки неизвестно куда улетели, и получается уже в газетах в хронике такая заметочка: «на днях, мол, в винно-гастрономический магазин такого-то проникли громилы и похитили спиртных напитков на сумму до трёх тысяч рублей». Хе, хе, хе… Ищи, полиция, ветра в поле! Однажды привели на такой случай собачку-ищейку, чутьё у неё поистине тонкое, получше человеческого, вот она стала против хозяина магазина и заявляет, конечно, по-собачьему:

– Гав, гав, гав, это ты утащил всю водочку, гав, гав, хоть бы околоточному одну бутылочку оставил!..

Только, конечно, никто кроме меня её собачьего языка не понял… А околоточный подмигнул хозяину и говорит:

– Видите, собачка жалуется, что ничего разобрать не может…

– Это ещё наше счастье, – хрипло заметил мрачный самый крайний бес, – что люди не понимают собак. Ерунду вы болтаете и пустяками утешаетесь! Будет в этом году масленица меньше воробьиного носа, будет она такая же широкая и обильная, как киевские контракты¹¹…

– А ты, дружок, из Киева? – скорбно пожевав своими противными зелёными губами, спросил змий, ближе прильнув к решётке.

– Прямо оттуда, на Лысой горе был – полное запустение, ни одной ведьмы не нашёл, все в каракулевых саках¹² по Крещатику гуляют… Там я насчёт карточной игры в некоторых клубах и заведениях заботился… Ничего поделать нельзя – одолели штрафами и закрытиями¹³… Деньги тоже с зелёного поля конфискуют. На днях такую знатную компанию задержали¹⁴, что я с горя половину волос из хвоста вырвал…

– И контракты, говоришь, плохие?

– Мерзость, пустыня!.. – прохрипел бес и плюнул.

– Да, да, – простонал змий, – какие могут быть контракты без карт, без выпивочки хорошей, без сахарных тузов¹⁵, без помещиков…

– А давно ли всё это было? – с прискорбием прогнусил чёрт, прибывший из Киева, – такая тоска меня взяла, когда проходил я мимо старого Семадени¹⁶. Заглянул я в окно – вижу – сидят два военных, обедают, какой-то штатский старик ест куриную котлетку и запивает её дешёвеньким «ситро»… Плюнул и пошёл дальше.

– Ну, а как же политика, что там в политике внутренней и внешней слышно? – замирающим голосом спросил змий.

– Теперь во внутренней политике, – начал чёрт с напомаженным хвостом, – слыхали вы историю с фельетонистом Амфитеатровым?

– А что такое с ним случилось? – оживлённо спросил зелёный змий, – Амфитеатрова я давно знаю, но мало о нём слыхивал…

– Написал Амфитеатров¹⁷, – начал бес, и вдруг, чутко насторожившись, затих.

– Кажется, петухи собираются петь? – заторопились все черти, замотали хвостами и поспешно кувыркнулись с зубцов стены.

– Милые мои, – завопил змий, – не выдержу я, околею до конца масленицы, как муха пропаду!..

– Не околеешь, не бойся!.. Мы тебя денатуратом¹⁸ поддержим и тем, что в кофейничках продаётся! – крикнул последний чёрт, ловко юркнув в темноту.

Но обещание это зелёного змия не утешило. Он припал к решётке и начал плакать крупными зелёными слезами…

Ю. Кин, 05.02.1917 г.

Киевлянин. – 1917. – №36.

Примечания:

1. С началом I Мировой войны в Российской империи был введён «сухой закон».

2. «Сокращение прав состояния» или «поражение прав состояния» – формулировка судебных приговоров.

3. Топливный кризис в городах империи с начала 1917 года.

4. Принятый в императорской семье врач Пётр Александрович Бадмаев, «светило нетрадиционной медицины» начала ХХ века.

5. Имеется в виду обострение продовольственного кризиса в крупных городах в начале 1917 года, что, в конечном счете, и послужило толчком к Февральской революции.

6. Для обхода «сухого закона» в питейных заведениях алкоголь подавали в несвойственной ему посуде. Ср.: «Челядь чайники бесшумно подавала…» (В. Маяковский, «Хорошо!»).

7. Ханжа – китайская водка низкого качества.

8. Один из симптомов отравления метиловым спиртом.

9. На спиртосодержащие препараты.

10. Владелица московского водочного завода и фирмы вдова М. А. Попова, чьи напитки в народе назывались «слеза вдовы Попова».

11. Ежегодная ярмарка «Киевские контракты» проводилась в городе с 1798 г. и была крупнейшим событием в коммерческой и культурной жизни Юго-Западного края. В феврале 1917 г. последние старые Контракты, судя по отзывам прессы, были провальными из-за затянувшейся войны и политического кризиса в империи. «…Как и следовало ожидать, торги привлекли совершенно ничтожное количество лиц, желавших заарендовать места…» (Контрактовая ярмарка // Киевлянин. – 1917. – №32).

12. Сак – женская верхняя одежда свободного покроя, модная в конце XIX в.

13. Азартные игры на территории империи были повсеместно запрещены.

14. Возможно, имеется в виду следующий случай, описанный корреспондентом: «В пятницу 21 января в 2 ч. ночи представителем комендантского управления совместно с чинами киевской полиции в клубе «Конкордия» была обнаружена крупная игра в «девятихвостку». В игре участвовало 9 лиц. Находившиеся на игорном столе деньги в сумме более 3 ½ тысяч рублей были конфискованы» (Азартная игра // Киевлянин. – 1917. – №22).

15. Сахарозаводчиков.

16. Ресторан «Кондитерская Семадени» на Крещатике. Располагался напротив здания городской думы и Биржи. Там собиралась особенная публика – «новые украинцы» того времени.

17. Александр Валентинович Амфитеатров (1862 – 1938 гг.) – писатель, фельетонист, критик. В январе 1917 г. его деятельность как публициста и главного редактора газеты «Русская Воля» была признана вредной для страны, и Амфитеатров был в административном порядке выслан из Петрограда

18. Денатурированный спирт, использовался как топливо в спиртовых горелках и как суррогат алкоголя.